Золото (рассказ в двух частях) Часть 1.

Солнечные лучи упали на головку ребёнка, и та засветилась и засверкала всеми оттенками золота.
— Ишь ты, какая золотая дочка-то у тебя, Марин! – сказала акушерка, подавая молодой женщине её новорожденную малютку.
— И правда, — соглашаясь, кротко улыбнулась хрупкая черноволосая Марина, принимая из рук медика дочку и с нежностью глядя на кроху.
— А глазки-то у неё какие, — вновь подивилась акушерка, — Зелёные-зелёные, что травушка весенняя! Ну, диво, прям. Красавица будет! В кого это она у вас такая рыженькая получилась?
— И сама не знаю, — рассмеялась Марина, — Я вот, тёмненькая и глаза у меня карие, а муж Ваня русоволосый, а глаза у него серые. Хм, и, правда – в кого бы?
— Золотая девочка, — ласково сказала акушерка, — Пусть и жизнь её будет такой же золотой.
Марина улыбнулась, развязывая лямочки белоснежной рубашки, и прикладывая дочку к груди. Голова родильницы повязана была такой же белой, как и рубашка, чистой, накрахмаленной косынкой. В палате небольшого, провинциального родильного дома, было уютно и светло. Солнечные зайчики прыгали по стенам, выкрашенным голубоватой краской, щекотали личико девочки и та, отпустив грудь, вдруг громко чихнула.
— Ну, вот, — засмеялась акушерка, — Значит, так тому и быть, счастливая будет.
— Дай-то Бог, — согласилась Марина, целуя дочку в лобик.

Девочка родилась сутки назад. Марину привёз в родильный дом её муж Иван, что работал лесником. Жили они на дальнем кордоне. Вчера, перед самым рассветом у Марины потянуло низ живота и отошли воды, но ни схваток, ни боли она не чувствовала. Это было очень странно. И Иван, испугавшись, посадил жену на телегу и скорее повёз её в райцентр, где был роддом. Передав жену на руки медикам, он облегчённо выдохнул, спина его взмокла от пота, и на рубашке, прилипшей к телу, темнело пятно. Он переволновался, поторапливая всю дорогу лошадь, боясь и разогнаться, да растрясти жену на ухабах, и одновременно переживая, что не успеет довезти её до центра, если станет медлить.
— Слава Богу успел! – думал Иван, обтирая бока лошади мягонькой ветошкой, и угощая её яблоком, — Отдохнём немного, дождёмся новостей, да домой тронем.
Лошадь понятливо фыркнула, прядя ушами, даже будто кивнула, показалось Ивану. Он улыбнулся.
Вдруг на крыльцо вышла акушерка, она подбежала к Ивану и протянула ему по-мужски руку:
— Поздравляю вас, молодой папа с дочкой!
Иван автоматически пожал руку медика и тут только до него дошёл смысл её слов:
— Как с дочкой? Родила? Уже?!
— Родила, — засмеялась акушерка.
— Так быстро?
— И такое бывает, пока на телеге ехали по колдобинам, вот и растряс, открытие хорошее пошло, родила Марина легко и быстро, умница она у тебя.
— Ох, — охнул Иван и тут же пошёл вприсядку вокруг лошади, — Я отец, отец!
Он поднялся на ноги и звонко чмокнул лошадь в морду:
— Ты слышала? Я папа теперь!
Лошадь снова довольно зафырчала.
— Ох, уж эти молодые папки, умрёшь с вами. Ты поезжай домой, послезавтра приедешь, пусть пока отдохнут и жена и дочечка, — засмеялась акушерка, и, развернувшись, побежала назад в роддом.
Марина, склонившись над дочкой, разглядывала её и дивилась – и правда, в кого она такая, непохожая ни на кого из родни? Она выглянула в окно и улыбнулась от счастья. На дворе стояла золотая осень, та самая пора, когда порхают в воздухе лёгкие паутинки, золотясь в лучах уже не жаркого по-летнему, но ещё довольно тёплого солнышка, когда листва на деревьях ещё не облетела и держится крепко на ветвях, переливаясь сусальным золотом и багрянцем, когда по утрам пахнет влажной землёй и туманами, а вечерние сумерки уже прохладны и свежи, когда в садах созревает поздняя терпкая антоновка и румяный анис, когда природа готовится к первым заморозкам и к отдыху…
В стекло легонько стукнули. Марина вздрогнула и увидела Ивана, что, расплывшись в улыбке, стоял с той стороны окна. Здание роддома было деревянным и одноэтажным, старинным, но ещё очень крепким и добротным.
— Марина! Марина! Это я! – Иван, повиснув на подоконнике, заглядывал в палату.
Дочка, насосавшись молочка, сладко уснула. Марина подошла к кроватке, взяла малышку на руки, и, вернувшись к окну, показала девочку отцу.
— Вань, — негромко сказала Марина, поднявшись на цыпочки, и приоткрыв форточку, — В кого это дочка у нас такая удивительная получилась – золотая вся, а глазки зелёные-зелёные, что трава?
— Так в прабабку мою! – засмеялся Иван, замахав руками, — Я её ещё живой застал, она сто с лишним лет прожила! Она такая же была один в один – рыжая-рыжая, а глаза, как луговая трава, и до самой смерти такие были.
— А-а, вот оно что, — закивала Марина.
— Золотце ты моё, — склонилась она к доченьке, — Красавица наша.
— Ну, что, как назовём-то дочку?- вновь подняла она глаза на мужа.
— Так ведь ты уже назвала её, — улыбнулся Иван в ответ, — Золотце. Знать, быть ей Златой. Да и родилась она, вон, в какую пору, смотри, какая осень стоит золотая.
Марина согласно улыбнулась, помахала Ивану рукой.
— А ты чего приехал-то?
— Так как чего, вот молока тебе привёз да булочек к чаю, — ответил Иван.
— Да тут хорошо кормят, ничего не нужно, Ваня, — снова улыбнулась Марина, — Ты поезжай, когда тебе сюда ездить, дома скотины столько, да и работа у тебя. У нас тут всё хорошо. Ты только спроси у доктора, когда нас домой забрать можно будет.
— Хорошо, сейчас спрошу и передачу тебе передам. Ну, я пойду.
— Иди-иди, не переживай за нас.
Иван с умилением поглядел на свою новорождённую девочку:
— Красавица моя.
Он приложил к стеклу ладонь, и Марина приставила свою маленькую хрупкую ладошку в ответ — с другой.

— Ну что, мамочка, как девочку-то будем записывать? – спросила врач, готовившая Марину с ребёнком на выписку через несколько дней.
— Злата Ивановна она у нас будет, — ответила Марина.
— Ох, ты, золотая значит? Хорошо-о-о.
Она записала данные в медицинскую карту ребёнка и документы на выписку, и протянула их Марине.
— Поздравляю вас! Поезжайте домой, не хворайте, пусть всё у вас будет хорошо!
— Так и будет, — улыбнулась Марина.
Она вышла на крыльцо, глубоко вдохнув тёплый осенний воздух. На дворе стояло бабье лето. Тут же к ней подбежал Иван с огромным букетом…разных веточек! Каких тут только не было – и жёлтая берёза, и красная осина, и резная рябина, и узористый клён, и зелёная ароматная еловая лапа.
— Ты уж прости, цветов я не смог достать, а наши-то все уже отцвели, — виновато сказал он.
— Да ты что? Это самый красивый букет в моей жизни, — сказала Марина и поцеловала Ивана в щёку.
Иван бережно принял из рук жены свёрточек, с любовью поглядел на дочку, помог жене усесться в телегу, куда он заботливо накидал заранее целую копну сена и покрыл сверху покрывалом. Марина удобно устроилась и взяла дочку. Иван дёрнул поводья, и они тронули в путь, домой, на свой любимый кордон.
***
Прошло несколько лет. Злата подросла. Марина управлялась по хозяйству. Иван занимался своим любимым делом – лесничеством. Лес и его обитатели были в его сердце. Злата росла девочкой умной, смелой, всё схватывала на лету. В свои четыре с небольшим года она уже вовсю разъезжала с отцом верхом на лошади, зимой каталась на санках, запряжённых собаками, удила с отцом рыбу, помогала матери пасти корову, и уже даже пробовала доить. Марина дивилась на дочку, её разумным словам и необычным для ребёнка мыслям. А с некоторых пор Марина стала замечать, что Злата лечит животных.
Кошка застряла лапой промеж штакетин забора. Злата тут же прибежала за матерью, зовя на помощь. Марина освободила животное, но та громко мяукала и лапа её была вывернута, видимо, кошка, пытаясь освободиться, повредилась ненароком. Злата, ласково уговаривая кошечку, прикоснулась к её лапке, прощупала её маленькими пальчиками, и вдруг резко дёрнула, так, что Марина от неожиданности вскрикнула. Но тут же она увидела, что кошка перестала мяукать и чуть прихрамывая, побежала домой. После этого Злата ещё несколько дней бинтовала кошачью лапу выпрошенной у матери тряпицей. И кошка, в благодарность, понимая, что девочка её лечит, каждый день приносила ей под порог жирную, толстую мышь.
— Вот те подарочек снова, — смеялся Иван, — Гляди-ко, снова приволокла тебе Мурка угощение.
Злата хихикала в ответ.
— Считай, доча, что это тебе первая зарплата за твоё врачевание.
Злата безошибочно находила в лесу лечебные травы, собирала их в букетики. Марина каждый раз удивлялась и однажды решила поговорить об этом с мужем.
— Ну, а что ты хочешь? Прабабка-то моя Анфиса, на которую Златка наша похожа, она тоже такая была. Всех кошек, всех собак, всю скотину в деревне лечила, всех к ней вели. Видать, и дочка наша в неё пошла. Прабабкин дар ей передался.
***
Прошло ещё несколько лет и подошла пора, когда Злате пришло время поступать в школу. Она с радостью и удовольствием ждала этого, но ей предстояло жить в интернате, так как в ближайшей деревне школы не было, а ездить ежедневно, особенно по осенней распутице да зимним заносам, почти два часа в каждую сторону, было невозможно. Марина с тревогой думала обо всём этом. Уезжать с кордона Иван тоже не хотел, лес был для него его жизнью.
— Ой, мамочка, да не переживай ты за меня! Папа, ты же знаешь, что я могу за себя постоять, как ты меня учил! – сказала в один из последних вечеров августа Злата своим родителям.
— Да я понимаю, — вздыхая, ответила Марина.
— Ну, так и вот, чего же ты волнуешься?
Марина отпустила дочку с тяжёлым сердцем. После отъезда Златы дом резко опустел, в нём стало тихо и грустно, у Марины всё валилось из рук, она только и думала о том, как там сейчас её маленькая золотая девочка, впервые в жизни уехавшая так далеко и надолго из отчего дома.
***
Первое, что услышала Злата, войдя в учебный класс, была фраза:
— О, смотрите, какая рыжая к нам пришла!
Злата повернула голову в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела высокого мальчишку с тёмными волосами, что стоял, подбоченившись, и глядел на неё с вызовом.
— Ты у нас будешь Рыжая! – вновь повторил он.
— Меня зовут Злата, — бойко и твёрдо ответила девочка.
— Нет, ты будешь Рыжая! – возразил задира.
— Нет. Я Злата! – отчётливо и громко повторила Злата.
— А я говорю – Рыжая! – мальчишка подбежал к ней и дёрнул её за длинную косичку.
Недолго думая, Злата развернулась и со всей силы врезала ему портфелем по спине.
— Ах, ты ещё и драться! – воскликнул сорванец, — Ну, я тебе покажу сейчас!
Злата поставила портфель на пол и приняла боевую стойку, выставив вперёд кулачки, как учил её отец. В это время в класс вошла учительница.
— Так, это что тут происходит?
— Да вот, — показал хулиган пальцем на Злату, — Наша новенькая тут драться надумала.
— Неправда! — донёсся чей-то голос из-за спины Златы, — Не обманывай! Ты первый начал!
— А ты вообще молчи, Очкарик! – огрызнулся задира.
— Может я и Очкарик, но всё равно ты первый начал, и Злата не виновата!
Учительница внимательно оглядела ребят и сказала:
— Виктор, обзываться, а тем более врать нехорошо! Садитесь все по местам, будем знакомиться. Это Злата, она немножечко опоздала к началу учебного года, так как она живёт на дальнем кордоне, ну ничего, я думаю, что она быстро освоится, правда, Злата?
Девочка кивнула.
— Свободное место у нас в классе только одно, рядом с Тимой, сядешь с ним вместе? — предложила ей учительница.
Злата обвела взглядом класс, и, увидев мальчика, на которого указывала учительница, поняла, что это тот самый мальчик в очках, что заступился за неё.
— Да, сяду, — кивнула Злата и уверенно направилась на своё место.
— Меня Злата зовут, — прошептала она своему соседу по парте, русоволосому, сероглазому мальчишке в очках.
— А меня Тимофей, — ответил тот.
— Будем дружить?
— Конечно, будем!

 

С той поры Тимофей со Златой были неразлучны. Они вместе жили в интернате, у обоих родители были далеко и забирали их только на каникулы и изредка на выходные. Родители Тимы работали хирургами и ездили по всей стране, и даже в другие страны, в командировки, помогали людям. Тимофей с детства решил, что он тоже станет врачом, хирургом, и потому он старался учиться на одни только пятёрки, и ему это удавалось. Он был очень старательным и прилежным мальчиком. Злата не отставала от своего друга. Она тоже мечтала стать врачом, только лечить хотела не людей, а животных. Она прикармливала всех животных в округе, прося у поварихи тёти Маши остатки от обедов, и все бездомыши знали свою благодетельницу и бежали к ней, едва завидев её на улице.
Витька-задира не давал Тимофею и Злате прохода, постоянно караулил их и кричал вслед:
— Жених и невеста, тили-тили-тесто!
И каждый раз Злата колотила его, заступаясь за Тимофея. Тимофей пытался тоже заступаться за них обоих, но драться он не умел абсолютно и всегда получал от Витьки в нос.
— Да не лезь ты, я сама, — говорила ему Злата, пока Тимофей обрабатывал ей ссадины и прикладывал подорожник, — Меня папка драться научил. А то, что Очкариком зовут, так это ничего, меня вон Рыжей называют, не обращай на них внимания. Это не от большого ума.

(окончание в следующей публикации)

Елена Воздвиженская

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.2MB | MySQL:69 | 0,402sec