Учись, студент…

Первый курс в институте. Первой парой поставили органическую химию. Я пришел пораньше, подхожу к расписанию и читаю фамилию преподавателя: «Т.М. Грымзина». Усмехаюсь невесело — ну и фамилия, как по заказу!

Тут же к расписанию подходит симпатичная девушка и начинает что-то записывать в блокнот.

— А вы тоже на лекцию к этой… Грымзиной? — кивнул я на расписание.

 

Она кивнула в ответ, продолжая что-то писать.

— Не очень люблю органическую химию, — признался я, — а если еще эта Грымзина… самой настоящей грымзой окажется,- скаламбурил я, — то ваще мрак.

Девушка бросила на меня быстрый изучающий взгляд и пожала плечами:

— А кому сейчас легко?

Тут ко мне кто-то подошел из знакомых студентов, и мы направились в аудиторию. Уселись за стол, и я начал озираться в поисках понравившейся девушки. Но ее нигде не было.

— Эх, даже не спросил, как ее зовут, растяпа, — мелькнула досадливая мысль, — может, она вовсе не из нашей группы, а кивнула так, чтобы отвязаться…

Тут прозвенел звонок, и она заходит. Я поймал ее взгляд и радостно помахал ей, она приветливо махнула в ответ и улыбнулась. Я вздохнул с облегчением, и вдруг… она направилась прямо к кафедре:

— Здравствуйте, студенты, меня зовут Татьяна Михайловна, и я буду вести у вас курс органической химии…

Потом бросила на меня лукавый взгляд и продолжила:

— И предупреждаю сразу: для тех, кто не будет учить мой предмет, могу стать настоящей Грымзой…

 

***

Конец 80-ых… Первый курс университета, я живу в общаге, зимой ко мне приезжает мама из села и привозит в качестве гостинца трехлитровую банку малинового варенья и… гуся.

— Вот, надолго вам с девочками хватит чай пить, — говорит она, ставя банку на стол.

Гуся мы тут же вывешиваем за окошко. А сами отправляемся по магазинам, да и просто прогуляться по городу. Домой уже возвращаемся ближе к вечеру. В комнате никого нет.

— Как хорошо, что мы одни, — говорит мама, выгружая на стол купленные продукты, — ставь быстрее чайник…

И тут замирает на полуслове, увидев на столе абсолютно пустую трехлитровую банку, на дне которой виднеется тонкий слой варенья.

— Это что… моя банка с вареньем? — у мамы даже губы задрожали, — здесь что… вся общага пировала?

Я стояла столбом и не знала, что сказать: такой скорости исчезновения варенья я еще не видела, даже здесь… Похоже тут целая бригада Карлсонов поработала…

Мама тут же выглянула за окошко и увидев целого и невредимого гуся, вздохнула с облегчением:

— Слава Богу, хоть гусь цел.

— Ну да, — усмехнулась я, — повезло ему, что сырым оказался…

— Ой, а я еще собиралась его запечь перед отъездом, — покачала головой мама, — да времени не хватило…

— Это его и спасло…

***

Идет госэкзамен… Моя одногруппница довольно часто упоминает странный термин «К 30(тридцать)Т». Я с ужасом прислушиваюсь и абсолютно не могу понять, о чем идет речь: неужели я пропустила эту тему, поэтому и не знаю этого загадочного слова? Вся комиссия во главе с деканом ее слушает очень внимательно, пока один из экзаменаторов ее вежливо и едва слышно не поправил:

— КЗОТ…

Думаю, челюсть тогда отвисла не только у меня, а у всех студентов, кто слушал ее речь.

 

Но самое забавное, что она потом стала преподавателем этого ВУЗа. Ну а что? Разве кто-нибудь станет оспаривать знания невестки декана?

***

Наш профессор время от времени устраивал нам разгрузочную сессию. Говорил:

— Кому хватит тройки, сдавайте зачетки.

Примерно треть студентов сдавала и тут же уходила. Еще через время он говорил:

— Ну а теперь кому нужны четверки, несите зачетки.

Большая часть тут же сдавала и отправлялась домой.

Ну а к тем немногим, кто оставался, он сам подходил без слов, ставил пятерки и уходил.

Вообще-то, считаю, все было по справедливости.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.51MB | MySQL:60 | 0,374sec