Дочки-матери

Света замуж не вышла. Как она сама считала – не по судьбе, а из-за матери. Воспитанная в послушании родителям, она не смела не то, чтобы перечить матери, а даже иметь, а тем более высказывать своё мнение. Поэтому ни на танцы она в юности не ходила из-за боязни матери, что там может что-то плохое с дочкой случиться, ни с подругами вечерами погулять.

В институт по этой причине Света поступила заочно. Мать не отпустила бы её жить в общежитие. Женщина держала жизнь своей дочери на контроле все 24 часа в сутки. Хорошо ли это или плохо? Света не могла судить, хотя видела, что её одноклассницы и соседки живут более вольготно и имеют ухажёров и весёлое времяпровождение.

Таким образом, когда Света закончила институт, все её ровесницы уже были замужем, а кто и с детьми. А она всё ходила одна-одинёшенька. Свете было уже больше тридцати лет, когда ушёл из жизни отец от сердечного приступа.

 

И без того строгая мать, уже вышедшая к тому времени на пенсию, ещё сильнее сосредоточилась на жизни дочери. Она считала минуты, когда вернётся Света с работы, нервничала, если дочь задерживается хотя бы на десять минут.

Мать была по сути домашним диктатором. Она составляла план работ по дому, которые должны были выполнятся беспрекословно, не взирая на настроение или самочувствие. Света безукоризненно подчинялась. Ведь мать постоянно твердила, как она любит дочку и всю жизнь посвятила только ей.

Все заработанные деньги Света отдавала матери, поэтому ни в кино сходить с подружками, ни купить себе хоть какую-то мелочь из гардероба не могла без спроса у матери. Если та ещё даст добро.

Так шли годы. Света взрослела, и стала понимать, что её личная жизнь уже никогда не станет счастливой, так, чтобы завести семью — полюбить человека. Мать буквально не давала дочери шансов на это. Когда однажды познакомилась Света с мужчиной, то всё равно без спроса у мамы она не могла даже отлучиться из дома. Мать не просто не отпускала дочь на свидание, а закатывала истерики с сердечными припадками.

Света уступала маме. Научилась врать. И мужчина стал в конце концов её тайным любовником. Редкие встречи с любимым были отдушиной у покорной дочери.

А мать старела, не могла уже работать на огороде, но с упорством норовила руководить всем в доме. Даже режимом и меню. Ели они с дочкой то, что считала правильным и полезным мать. Каши, постные супы, иногда мясо. Света и тут не перечила.

Старая женщина копила с упорством деньги то на ремонт крыши или забора, то на починку сарая для кур, то на свои похороны.

Света по утрам уходила на работу, а мать оставаясь дома, шла сидеть на скамейку у ворот. Она ругалась с соседями, кричала на пробегавших мальчишек, и наконец, от нечего делать, шла на рынок. Там она бродила с палочкой среди продавцов в мясном павильоне, выпрашивая обрезки жил для своих кошек.

Света узнавала об этом уже позднее, от соседей. А когда она возвращалась с работы домой, то находила мать всегда в одном положении: старушка лежала на диване, якобы с головной болью, на лбу её была влажная тряпочка. Мать просила таблетку, жаловалась на здоровье и ругала на чём свет стоит всех и вся вокруг.

Света в детстве очень любила мать, в юности часто на неё сердилась, но протестовать не могла. Девочка была характером уступчивая, в отца. А теперь, когда мать стала старой, Света не испытывала к ней любви. Была только жалость и чувство дочернего долга. А всё чаще — раздражение и усталость. Но, как и всегда, она принимала свою судьбу. Уйти от матери ей и раньше было некуда, да женщина бы и не отпустила.

Накопленные старушкой деньги однажды сгорели в дефолт. Тогда, уже позднее, после длительных объяснений дочери, мать поняла случившееся и озлобилась. И без того её скверный характер стал ещё невыносимее. Все претензии к жизни высказывала мать прежде всего дочери по десятку раз одно и то же. И Света обязана была выслушивать эти жалобы. Хотя денег им на скромную жизнь хватало, а другой жизни мать и не признавала.

После потери денег мать слегла, тем более ей было уже под восемьдесят. Но старушка получала пенсию на дому, она ждала почтальоншу, получала свои деньги, тщательно пересчитывая купюры, и прятала кошелёк под подушку. Денег с неё Света не спрашивала. Её зарплаты хватало, чтобы жить самой и прокормить больную мать. Теперь только Света могла себе оставлять свою зарплату, потому что она ходила и в магазины, и в аптеку теперь сама.

 

Теперь только Света могла готовить то, что хочет есть. Она кормила мать с ложечки, баловала своими супами и выпечкой, а старушка молча принимала угощения дочери и после обеда довольно кивала и засыпала …

Лежала мать несколько лет, последнее время почти ничего не понимая. Света, казалось, только начинала в это время «поднимать голову». Она, наконец, расписалась со своим гражданским мужем и привела его на законных основаниях в дом. Матери ни говорить, ни объяснять уже ничего не стала. Старушка впала в детство.

Похоронив мать, Света ещё несколько лет привыкала к новой жизни. Она была хозяйкой в доме. Она была замужем. Могла жить по своим правилам, желанию, свободно, не слыша укора, запретов и обид.

Вспоминала она всю свою прошлую жизнь как серый сон. И в то же время винить мать не могла. Она оправдывала её, жалела, как жертву воспитания, как человека с особым характером, как неумение отпустить от себя своего ребёнка… Все доводы придумывала Света, чтобы не сердиться на мать. И не сердилась. Хотя и осталась без детей. Но муж любил Светлану и жили они тихо, спокойно и счастливо, как только умеют ценить покой и любовь те, кто поздно обрёл свою долгожданную половинку…

Вот такая грустная история с хорошим концом.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 7.17MB | MySQL:63 | 0,469sec